Вы не зарегистрированы. Войти или прочитать Правила участия Подписаться Подписаться    
Кеттiк.kz Путешествуем вместе! - Сайт о путешествиях. Обзоры, фотографии, советы, мнения, впечатления..

Предыдущая  заметка      

Полевая артиллерия

Когда-то в заметке "Революционная Алма-Ата" я упоминал о памятнике, посвященном Гражданской войне в Талгаре. Вот теперь напишу мизерную заметку про этот памятник (мизерную по количеству фотографий). На въезде в город Талгар, если двигаться по Талгарскому тракту из Алматы, можно возле какого-то учебного заведения увидеть стеллу и две трехдюймовые пехотные пушки. Всё это видно прямо с дороги, если смотреть в сторону гор.

Посвящен этот памятник одной небольшой битве, которая произошла тут в апреле 1918-го года между красными и белыми. И об этой, лучше сказать, стычке хорошо и подробно написано у Дмитрия Фурманова в его книге "Мятеж".

Талгар Памятник


Приведу отрывок из книги. Дело происходит в почтовой телеге, где почтовый работник Карпыч везет Фурманова с Курдайского перевала в Верный и рассказывает местные новости-обстановку. Как известно, Советская власть была установлена в Верном 3-го марта 1918 года. И новой власти нужно было продовольствие для дальнейшего существования. Начинает диалог Фурманов, а Карпыч отвечает:

— Ну, а чего же в Ташкент за помощью не обращались? Я думаю, там был народ?

— Как не быть: народу везде много, только работников вот не хватает, — заявил он поучительно и сурово. — Ташкенту — сейчас же телеграмму: переворотили, мол, — теперь помогай. А он прислал какой-то молодежи зеленой горсточку: "Больше, говорит, не могу, у самого нет ничего"…

— Значит, бедно?

— Ну, как же… Не деревня: самому работники надобны. Да, так это в Верном-то, — воротился он к оставленной теме, — пока там чесали затылки, а казаки знай себе съезды разные по уездам да подготовку ведут. Талгарская, Иссыкская, Большая и Малая Алматинская, Тастак — в этих гнездышках зашипели уж как следует: "Чего, дескать, робеть, коли не трогают?"

— А не знаете, — спрашиваю я Ивана Карпыча, — отчего и как началось самое восстание казацкое: что оно — в Верном или со станиц поднялось?

— Кто его знает? Надо быть, со станиц, — отвечал он, — в городе-то собственно и не было ничего. Хотели хлеба из Талгару взять да из Иссыку, а Талгар верст тридцать пять от Верного, и казаки там — ой, как дружные: "Идите-ка, говорят, мать вашу так, откуда пришли, не то и наклеим, пожалуй". А вооруженные: свое было припрятано оружие. Да кричали-кричали, взяли и арестовали посланцев-то за хлебом. Арестовали и посадили у себя: пущай, мол, сидят, пока не скажут из городу, что хлеб боле отнимать не станут. А ревком, конечно: "Восстание!" И хоп туда отряд, — кажется, Щукин им командовал. Вот отряд, значит — с пулеметами, орудиями — ночью через обе Алматинки и пошел. Кто-то спирту достал, — шли навеселе, песни распевали. Казаки алматинские ловко разузнали, куда, зачем отряд идет, да как он только прошел — хоп галоп, и свой отряд создали на помощь талгарцам. А в Талгар скакунов с вестями умчали. Ждут талгарцы, приготовились. Вот и отряд подошел, свои требования Щукин поставил: освободить арестованных, выдать оружие, выдать зачинщиков-офицеров, которые все дело готовили и народ на смуту подымали. На это вам размышленья — два часа. А если не так — огонь из орудий, и всю станицу дотла снесут. Вот как! Прошло два часа, а казаки и не почесываются, все готовят силы, подтаскивают оружие, зарытое в земле, делят шашки, патроны, седла чинят на дело. "Так вы не хотите?" Молчат казаки. Бух-бух — два выстрела по станице из пушки. Видят казаки, что делу крах, прислали делегатов: "Погоди, мол, еще два часа, народ только собрался и будет сейчас все дело решать". Ну, отряд и притих: два так два. Сидят себе беспечно, покуривают, болтают, словно в лагерях, да и хватимши, к тому же… Ни сторожей, ни охраны какой — нет ничего, спокойны. Да не дремлют казаки-то, уж сбили они немалый отряд, на коней его посадили; тут и помощь от Иссыка подошла, вестник примчался от Алматинок, рассказал, что на помощь-де талгарцам и оттуда идет казацкий отряд. Чего тут дальше дремать: "Гоп-гоп, ура!" Наскочили на отряд и давай его крошить, а эти ротозеи и думать того не думали. Пришла беда отряду неминучая, даже и сражаться путем не сумел, помчал во все стороны. А тем временем подскакали казаки с Алматинок. Што было крови да беды, — уж молчать лучше. Только тридцать человек со Щукиным в горы отбились, а то полегли али в плен попали… Так-то кончилась эта игра с горючим Талгаром. А тут с Алматинок, Тастака да с Каскелена — этот тоже верст на тридцать будет — казаки сомкнулись, город кольцом обложили. Ну, пропадай наш Верный! Да так точно оно бы и случилось, коли нашелся бы у них, казаков, воевода решительный, — взял бы он в свои руки все дело — тогда бы где уж Верному сдобровать! А казаки сдрейфили, каждый сам по себе, про свою станицу только и думает — настроили тоже своих штабов с каждого краю. Оно, верно, штабов и в городе много было, — потом уж Махотин в один их уделал. В городе тут Мамонтов отряд собрал, — этот отряд худую славу потом заслужил, черт знает во што превратился. И вот неделями стояли, боясь один другого: казаки думают, что в городе силы неисчислимо да орудья понаставлены на каждом углу, пулеметы; а городские отряды сидят да сидят — тоже робеют на рожон кидаться. Тут как раз из Ташкенту и подоспел Мураев со своим отрядом. По дороге к нему и в Пишпеке подлипали и даже от Токмака — человек всего до шести сотен набралось. Идти ему через Каскелен. Тут с казаками первая баня и разыгралась; те не выдержали, бросили станицу, ускакали. А Мураев — на Верный. И так был обозлен командир, что казаки на Красную Армию поднялись, приказал он для примеру пленных целую дюжину расстрелять. Это были первые расстрелы по Семиречью. Содрогнулись станицы, деревни, кишлаки. Этого еще не знали. Страшно было всем по первоначалу. А когда война войной пошла, тут слушали кругом про расстрелянных, словно баранов там стреляли, а не людей: все привыкли — и в армии, и по станицам, по селам, и в горах. Только вот кишлаки дрожали дрожмя, да и было от чего: казакам да крестьянам хоть есть чем защититься, у них оружие попрятано да на руках, а у киргиза, у таранчинца — что? Нет ничего. Нечем ему и оберегать себя. Надо бы тут не дрожать, — конечно, робко было… Тут уж, когда Мураев пришел, война поднялась настоящая, тут уж покою не было никому.

— А вы не знаете, — спросил я, — каким образом первые-то месяцы войны проходили: как, кто и кого колотил? Вы где тогда были?

— А в том вот и дело, что этого я уж не помню, не знаю совсем. Я с той поры как раз уехал из Верного, и что там совершалось — невдомек мне. 


Вот такая вот неприглядная история приключилась с Верненским отрядом. И написано это было не где-то в пропагандистских белогвардейских материалах, а в пропущенной советской цензурой книжке прославленного революционера. Однако ж памятник все-таки выставляет тут красных, как героев. Трагедия то несомненно была, а вот никакого геройства не было.

Но, тот факт, что памятник поставили и сохранили — это очень хорошо. Он именно и напоминает и о месте, и вообще о происходивших событиях. Нужны такие монументы в стране — хотя бы для того, чтобы люди интересовались.

Талгарская битва

Барельеф

Стелла Талгар

Трехдюймовка

Полевая артиллерия

Пушка Гражданская война

Пушка

Если кому интересно, то про Тастак, упоминаемый в разговоре, я тоже писал ранее.

 Комментируй


  •  Kettik.kz ( 0 )

    * (Обязательно.)
    * (Обязательно. Не отображается на сайте.)
    * (Вводить цифры. Вопрос спамозащиты.)


Предыдущая  заметка      

 Похожие записи